Слова Павла о молитве «духом» и «умом» в Первом послании к Коринфянам в 14 главе превратились в богословское обоснование целой молитвенной практики, той, где разум, по существу, считается помехой. Я слышал эту аргументацию не раз: «Павел сам сказал — молись духом, и ум молчит».
Что Павел на самом деле говорил о молитве языками?
Прежде чем разбирать стихи 13–15, стоит вспомнить, кому именно писал Павел. Церковь в Коринфе — это не образец духовной зрелости. Всё Первое послание к Коринфянам описывает общину, в которой были разделения, такие как гордость, беспорядок в богослужении, злоупотребление дарами. Павел не скрывал своей оценки. Он написал прямо:
(Первое послание к Коринфянам 3:1–3)
1. И я не мог говорить с вами, братия, как с духовными, но как с плотскими, как с младенцами во Христе.
2. Я питал вас молоком, а не твердою пищею, ибо вы были еще не в силах, да и теперь не в силах, потому что вы еще плотские.
3. Ибо если между вами зависть, споры и разногласия, то не плотские ли вы? и не по человеческому ли обычаю поступаете?
Коринфяне имели духовные дары. Дары и зрелость — не одно и то же. Поэтому, когда мы читаем 14 главу, то важно понимать, что Павел не описывал образцовое служение. Он исправлял незрелую практику.
Это важное наблюдение. Ведь если читать 14 главу как инструкцию для подражания, мы рискуем подражать именно тому, что Павел критиковал.
И ещё одно место, которое нельзя обойти стороной:
(Первое послание к Коринфянам 14:20)
Братия! не будьте дети умом: на злое будьте младенцы, а по уму будьте совершеннолетни.
Вот и ответ: проблема Коринфа состояла не в недостатке духовных проявлений. У них как раз было их в избытке. Проблема была в недостатке зрелого разумения. Поэтому Павел мог назвать их «младенцами во Христе», при том, что дары у них присутствовали. Многие сегодня считают, что обилие духовных проявлений само по себе свидетельствует о зрелости. Но Павел думал иначе.
Прежде чем перейти к 13-му стиху, важно обратить внимание на то, что Павел поставил в центр всей главы:
(Первое послание к Коринфянам 14:12)
Так и вы, ревнуя о дарах духовных, старайтесь обогатиться ими к назиданию церкви.
По-гречески «назидание» — οἰκοδομή, ойкодомэ, буквально «строительство дома». Павел использовал образ стройки, строительный термин. Дары — это инструменты, которые служат общей постройке. Инструмент, которым никто не умеет пользоваться и который никому не понятен, не строит, а мешает.
Языки без истолкования были таким инструментом. Может быть, впечатляющий, а для общего дела — бесполезный.
Павел выстраивал эту логику последовательно, ещё до 13-го стиха. Он писал:
(Первое послание к Коринфянам 14:5)
Желаю, чтобы вы все говорили языками; но лучше, чтобы вы пророчествовали; ибо пророчествующий превосходнее того, кто говорит языками, разве он притом будет и изъяснять, чтобы церковь получила назидание.
И ещё:
(Первое послание к Коринфянам 14:9)
Так если и вы языком произносите невразумительные слова, то как узнают, что вы говорите? Вы будете говорить на ветер.
«Говорить на ветер» — это Павел говорил о молитве и пении на языках без истолкования. Не о каком-то мирском занятии, а именно о богослужении.
(Первое послание к Коринфянам 14:13–15)
13. А потому, говорящий на незнакомом языке, молись о даре истолкования.
14. Ибо когда я молюсь на незнакомом языке, то хотя дух мой и молится, но ум мой остается без плода.
15. Что же делать? Стану молиться духом, стану молиться и умом; буду петь духом, буду петь и умом.
В греческом тексте 13-й стих буквально: «тот, кто говорит языком, пусть молится, чтобы истолковывать».
Здесь важна одна деталь, которую легко пропустить. В Синодальном переводе стоит «молись о даре истолкования». Слово «дар» — тут пояснение переводчика, а в греческом тексте его нет. Там просто «чтобы истолковывать». Смысл немного смещается: Павел говорил не о молитве за получение отдельного дара, а о молитве с конкретной целью — чтобы сказанное стало понятным.
Это уже меняет акцент. Не «проси дар и продолжай молиться на языке», а «молись о том, чтобы произнесённое получило истолкование». Молитва здесь направлена к действию — к тому, чтобы произошло истолкование, а не к тому, чтобы получить что-то отдельное.
В иудейской герменевтике есть такой принцип: אֵין מִקְרָא יוֹצֵא מִידֵי פְּשׁוּטוֹ — эйн микра йоце ми-йедей пшуто — текст не может быть оторван от своего прямого смысла. Прямой смысл здесь именно такой: речь шла об истолковании, а не о молитвенной технике.
«Ум без плода» — это проблема, а не достижение
(Первое послание к Коринфянам 14:14)
Ибо когда я молюсь на незнакомом языке, то хотя дух мой и молится, но ум мой остается без плода.
Зачастую сегодня этот стих цитируют как описание высокой духовности: мол, ум отключается, дух молится — вот и хорошо. Стоп. Павел не восхищался тем, что ум остаётся без плода. Он констатировал проблему.
В Синодальном переводе слово ум не всегда передаёт отдельное понятие как интеллект в современном смысле. Во многих случаях за этим стоит библейская антропология, где центр мышления, воли, памяти, намерений и духовного состояния человека называется сердце.
Еврейское слово: לֵב (лев) — сердце, внутренний центр человека.
В Танахе לֵב (лев) — это не только физический орган и не только сфера эмоций. Это весь внутренний человек. Сердце в библейском смысле мыслит, помнит, принимает решения, желает, верит, ожесточается, боится, ищет Бога или отвергает Его.
Например:
(Притчи 4:23)
Больше всего хранимого храни сердце твоё, потому что из него источники жизни.
Здесь сердце — это не только чувства. Это источник внутренней жизни человека.
Особенно важно, что Септуагинта показывает, как древние переводчики понимали еврейское לֵב (лев). Иногда они переводили его буквально как καρδία (кардиа) — сердце, а иногда передавали смысл через νοῦς (нус) — ум или διάνοια (дианойа) — разумение, мышление.
Пример из книги Иисуса Навина:
(Иисус Навин 14:7)
…и я принёс ему в ответ, что было у меня на сердце.
לְבָבִי (левави) — моё сердце.
Септуагинта: τὸν νοῦν μου (тон нун му) — мой ум.
То есть еврейское сердце здесь передано греческим словом ум. Это прямое доказательство, что לֵב (лев) мог пониматься как разумный внутренний центр человека.
В греческом тексте без плода — ἀκαρπός, акарпос. Это слово в контексте всегда несёт отрицательный смысл. Бесплодная смоковница. Бесплодный труд. Отсутствие результата — не добродетель, а недостаток.
И тут же — вопрос и решение. «Что же делать?» Не «как хорошо, что ум молчит», а «что теперь делать с этим положением»? Решение Павла — молиться и умом. То есть желаемое состояние — молитва, в которой участвуют и дух, и ум.
И ещё один стих из той же главы, который многие знают, а вот в этом споре почему-то редко вспоминают:
(Первое послание к Коринфянам 14:19)
Но в церкви хочу лучше пять слов сказать умом моим, чтобы и других наставить, нежели тьму слов на незнакомом языке.
«Тьму слов» — это образ огромного количества. Пять слов с пониманием Павел ставил выше тысяч слов без него.
Это не принижение духовной молитвы, а расстановка приоритетов для нас в собрании.
Продолжение той же мысли — в стихах 16–17, которые обычно обходят стороной:
(Первое послание к Коринфянам 14:16–17)
16. Ибо если ты будешь благословлять духом, то стоящий на месте простолюдина как скажет: «аминь» при твоём благодарении? Ибо он не понимает, что ты говоришь.
17. Ты хорошо благодаришь, но другой не назидается.
Слово аминь — еврейское אָמֵן, амен. Оно означает «истинно», «верно», «да будет так». В еврейской богослужебной традиции «аминь» было ответом общины, которая присоединялась к молитве. Это всегда было практикой осознанного согласия.
Если человек не понимает, что говорится, он не может ответить «аминь». Павел признаёт: «ты хорошо благодаришь». Проблема не в качестве молитвы, а проблема в том, что общее богослужение предполагает общее понимание. Непонятная молитва лишает остальных возможности участвовать.
Это аргумент, который Павел выстроил с точностью человека, хорошо знавшего синагогальную практику. В синагоге именно так и было устроено: ведущий произносил молитву, а собравшиеся отвечали «аминь». Понятность текста была условием участия.
Павел не оставил свою аргументацию на уровне принципа — он дал конкретное практическое правило:
(Первое послание к Коринфянам 14:27–28)
27. Если кто говорит на незнакомом языке, говорите двое, или много трое, и то порознь, а один изъясняй.
28. Если же не будет истолкователя, то молчи в церкви, а говори себе и Богу.
Вот так. Если нет истолкования — молчи в церкви. Это, пожалуй, самое прямое место во всей 14 главе. Павел не запрещал языки, а строго ограничивал их публичное употребление — именно потому, что без истолкования они не служат назиданию.
Всю логику главы можно восстановить пошагово так:
- человек говорит на языке
- другие не понимают
- церковь не получает назидания
- поэтому нужно истолкование
- поэтому молящийся на языке должен молиться, чтобы сказанное было истолковано
- и молиться не только духом, а и умом
Это был последовательный пастырский аргумент.
И в самом конце главы Павел сформулировал принцип, который охватывает всё сказанное:
(Первое послание к Коринфянам 14:40)
Только всё должно быть благопристойно и чинно.
Дары Духа не отменяли порядка. Наоборот, подлинное действие Духа в собрании проявлялось именно в том, что вело к пониманию, назиданию и зрелости.
14 глава Первого послания к Коринфянам — это не руководство по молитве. Это пастырское исправление конкретной проблемы конкретной общины, в которой духовные дары действовали среди духовной незрелости. Павел не описывал «как нужно», а наводил порядок.
Стихи 13–15 в таком случае читаются совсем по-другому. Павел не говорил нам: «молитесь без понимания — это высшая духовность». Он говорил: если ты молишься языком и ум остаётся без плода — это проблема, которую нужно решить через истолкование. Решение — молиться не только духом, а и умом.
Когда сегодня кто-то говорит: «мой ум ничего не понимает, и это хорошо», — это не Павел. Это, скорее, то, с чем Павел боролся.
Принцип, который он провозгласил в этой главе, универсален и актуален для нас сегодня: «Всё да будет к назиданию» (Первое послание к Коринфянам 14:26). Духовное без понятного — это инструмент, которым никто не умеет пользоваться. А для нас такой инструмент, как ни странно, не сможет помочь в строительстве.